Современная Россия в геополитическом пространстве

Современная Россия в геополитическом пространстве

Время поставило перед новой Россией сложные вопрсы поиска путей и механизмов решения масштабных задач модернизации страны. В теоретическом аспекте идеи модернизации развиваются уже более двух столетий. В основе теории модернизации лежит взгляд на мир как на системное взаимодействие ряда стран, стоящих на разных уровнях развития. Предполагается, что в каждый конкретный момент одни страны находятся в исторически более продвинутой фазе развития, чем другие.

Именно теория модернизации объявляет Западную Европу и США воплощением ее идей и рассматривает их развитие как доминирующую версию будущего. Теория модернизации изучает возможность различных стран следовать по указанному пути. Она пытается ответить на вопросы: как осуществить психологические, культурные, политические, социологические, институциональные и экономические изменения в мире, как вывести на путь развития менее развитые страны?

Новая теория модернизации возникла после Второй мировой войны в США. Она позволила организовать программу помощи разрушенным войной странам. План Маршалла, разработанный для восстановления Европы, является частью этой программы. Теория модернизации была практическим руководством для таких международных институтов, как МВФ и Всемирный Банк. Программа модернизации стала также и определенным видом идеологии, обосновывающей лидерство США в свободном мире.

Сегодня под модернизацией понимается именно ее американская, либеральная версия. Однако необходимо признать, что в мире существовали и другие похожие версии. Так, в СССР, Китае и других странах теория «развитого социализма» обосновывалась методами, сходными с американской теорией. В этих теориях не было либеральной составляющей, но во всем остальном, как отмечает известный отечественный специалист по проблемам модернизации и глобализации Ольга Власова, они были весьма схожи. Например, в них подчеркивалась важность капиталовложений в инфраструктуру. Много общего было и в попытке предложить свою модель развития для помощи другим странам, что также привело к появлению у СССР когорты зависимых стран.

* Юрий Андреевич Узлов — канд. нстор. наук, доцент кафедры истории и культурологии КубГУ (г. Краснодар).

©Ю. А. Узлов, 2008

Другой характерный пример. В США самым уважаемым теоретиком модернизации был признан Толкотт Парсонс. Его работы переводились и широко цитировались в СССР. Его критиковали с идеологической точки зрения, однако его основная идея была очень почитаема. Она состояла в том, что общество — это вид интегрированной системы, то есть общество рассматривается как фабрика или завод. Для того чтобы что-то изменить в обществе, необходимо было просчитать, как это отразится на всех уровнях и взаимосвязях. Парсонс положил начало понимания общества как системы, идеально подходящей для менеджерского управления. Такое понимание государства как работающей интегрированной системы, которой надо грамотно управлять, привело к необходимости разработки планов и для всей системы в целом, и для отдельных ее частей. Планирование и пятилетние планы — известный образ советской системы не был ее эксклюзивной чертой. Несмотря на совершенно иной экономический механизм в США, в том, что касается управления государственной машиной, существовала очень похожая система.

В начале 1990-х гг., после окончания «холодной войны», теория модернизации пережила очередную волну подъема. Ключевым ее моментом теперь стала глобализация. У аналитиков появилась уверенность в стремлении и способности России пойти по пути демократизации и рыночной экономики. Считалось, что в России достаточно лишь провести короткую «шоковую терапию», а также убедить ее выполнить все рекомендации Джеффри Сакса и она уверенно пойдет по западному пути развития.

Однако теоретики глобализации не учли два серьезных фактора. Во-первых, громадность и разнородность мирового экономического пространства. Во-вторых, оказалось, что общий рост глобальной экономики совершенно не затрагивает множество людей, чья жизнь остается на прежнем, крайне низком уровне. Как уже сегодня стало вполне очевидно, основные формы глобализации выражаются в трансформации экономики, образа жизни, политики, ослаблении локальных связей и девальвации ценностей коллективизма. Глобализации чужд пафос национального суверенитета и социальной общности; она ставит во главу угла права личности и идеал «атомизированного» человеческого существования, не связанного никакими устойчивыми формами социальной и культурной идентичности.

Последствия реформ 1990-х гг. и либеральной модернизации переходного периода обусловили необходимость творческого осмысления всего российского исторического опыта, включая советский, пересмотра многих ныне существующих теорий через призму поиска эффективной парадигмы общественного развития, определения роли государства и институтов гражданского общества.

Характерным признаком нового времени является становление единого финансово-информационного пространства на базе новейших технологий. Отмечая бесспорную значимость построения постиндустриального мира, было бы ошибочно рассматривать проблему только в технологическом измерении. Американский социолог Эрих Фромм считает, что формирование нового общества как социально целого, по сути своей, является преодолением такого реального состояния, когда «человек не воспринимает себя активным носителем своих собственных власти и богатства, а чувствует себя усовершенствованной "вещью", зависимой от внешней силы, определяющей смысл его жизни».

В России начала XXI века, по мнению отечественных ученых, модернизация и социальная трансформация осуществляются чрезвычайно сложно и противоречиво. С одной стороны, они приводят к раскрепощению творческих потенций личностей и росту их материального благо со состояния, с другой — способствуют обострению противоречий между теми, кто имеет возможность для усвоения и использования новых возможностей, и теми, кто их лишен.

Естественно, что в такой ситуации неизбежно зреет социальный конфликт, новый раскол, порождающий угрозы потери адекватности и снижения ответственности управляющих систем. В данном случае социальная трансформация может и должна выступать одним из главных параметров регуляции общества, отражая процессы взаимообусловленности и взаимозависимости различных компонентов сообщества.

Важным явлением постиндустриального развития России является определение новой роли государства в выработке глобальной парадигмы общественного развития, основанной на понимании целостности мирового социально-экономического и социокультурного пространства. В послании президента РФ В. В. Путина Федеральному Собранию Российской Федерации в 2000 г. было положено начало новому этапу государственного строительства, поиску новых подходов к формированию механизма социального регулирования, обеспечения функционирования государства. Проявлением данной установки является активизация в общественном сознании цивилизационного видения мира.

Каковы возможные последствия предстоящего вхождения России в глобальный экономический мир (в виде ВТО), как будут развиваться на этом фоне социальные отношения в обществе? По данным ВЦИОМ, 52 % россиян считают, что они приспособились к переменам последних десятилетий, 20 % — надеются на это, 24 % — не могут принять новые правила жизни. Вполне очевидно, что Российскому государству и институтам гражданского общества в ближайшей перспективе предстоит трудный выбор вариантов стратегического развития.

Процессы модернизации напрямую отражаются на социокультурной динамике общества, выдвигая приоритетные направления в виде интеграции и гуманизации. Наблюдаемые последнее время тенденции к укреплению собственной социально-культурной идентичности современной России определяют пути и направления этого движения. Если рассматривать российскую цивилизацию как экуменическую, то можно прогнозировать столкновение двух культур: экуменической культуры и культуры техногенно-информационного типа, что составляет основную проблему современного состояния общества.

Другой особенностью социальных процессов и социальных отношений современной России является эмпиричность, запаздывание в теоретическом осмыслении происходящих процессов, отсутствие концептуальных рамок и ориентиров, направляющих и корректирующих эти процессы.

Американский геополитик Элсуорт Хантингтон в книге «Движущие силы цивилизации» отмечает, что информационно-экономический фактор модернизации может привести к конфликту цивилизаций. Ученый считает, что глобализация унифицирует и стандартизирует социокультурные традиции индустриальных стран, но в то же время она может подрывать жизнеспособность развивающихся и бедных стран, что неизбежно создает определенные препятствия для цивилизационных структур и регионов с ярко выраженной локальной социальной культурой к вхождению в глобальный мир. Социальные процессы и социальные отношения в условиях глобальной модернизации представляют собой сложный и противоречивый процесс. С одной стороны, они открывают границы и соединяют народы через знания, информацию, технологии, с другой — происходит активное воздействие на социокультурное пространство слаборазвитых стран. Социокультурные ценности малых народов претерпевают глубокую эрозию, что в свою очередь подтверждает необходимость поиска нового соотношения традиций и инноваций.

Россия вновь объективно и субъективно готова к переменам. Вопрос заключается в том, кто будет их главным исполнителем? Основная политика государства продолжает осуществляться в соответствии с принятым курсом реформ, ориентированным на экспортно-сырьевое развитие экономики. Хотя признается необходимость государственного вмешательства в экономику, курс по-прежнему основан на идеях «вхождения России в западноевропейскую цивилизацию». «Если Россия растеряет свои ценности, пытаясь стать таюй, каюй хочет видеть ее Запад, то не сможет модернизироваться», — заключает английский политолог Кристофер Коукер в книге «Сумерки Запада». И далее констатирует: «Модернизация должна сохранить уникальность, а не нивелировать ее… Россия ниюгда не станет частью западного мира». «В обозримом будущем единой цивилизации не будет. Будет мир разных цивилизаций, которым придется научиться сосуществовать друг с другом», — пишет американский ученый Сэмюэл Хантингтон.

По существу, речь идет о необходимости выработки новой парадигмы общественного развития. Прежде всего, очевидно, что выживаемость человечества может быть обеспечена только на основе идей мировой стабильности и мирового порядка, правового регулирования международных проблем и научного управления глобальным общественным развитием. Иными словами, нужен иной творческий подход к проблемам модернизации и социальной трансформации.

Л. С. Слободяник*

Эта запись была опубликована - Среда, Август 21st, 2013 - 3:14 пп в рубрике Раздел второй: Вы можете оставить комментарий к этой записи через RSS 2.0. Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментирование запрещено.