Российский путь к индустриальной цивилизации

Образ России в геополитической и цивилизационной динамике В. В. Алексеев*

Российский путь к индустриальной цивилизации

Вначале XX в. Россия пережила подряд три революции: 1905-1907 гг.; Февральскую и Октябрьскую 1917 г. Все они имели сходные причины — их историческая повестка была теснейшим образом связана с попытками форсирования модерни-зационных сдвигов — и оказались одинаково незавершенными. Поэтому их целесообразно объединить одним понятием «русская революция начала XX в.». О ней с разных научных и политических позиций написаны горы книг — как у нас в стране, так и за рубежом. При этом остается не раскрытым до конца вопрос о роли и значении этой революции в процессах интеграции России в мировую индустриальную цивилизацию, что принципиально важно для понимания отношения страны к одной из основных тенденций XX в. — модернизации, связанной с переходом от традиционного, аграрного общества к современному — индустриальному.

Индустриальная цивилизация начала свое победное шествие по миру со времен английской промышленной революции (1770-1830-е гг.). В ведущих странах Западной Европы промышленная революция в основном завершилась к 70-м гг. XIX в., тогда как в России к этому времени она только разворачивалась1. В XX в. ни одно развитое государство невозможно было представить без солидного индустриального базиса. Из огромной совокупности проблем, связанных с осмыслением феномена индустриализма, выделим, прежде всего, влияние изменений в технологическом способе производства на общественный прогресс и модернизацию.

* Вениамин Васильевич Алексеев — д-р истор. наук, профессор, академик РАН. директор института истории и археологии УрО РАН (г. Екатеринбург).

1 Разные авторы придерживаются своих подходов к периодизации данного процесса. Мы в данном случае выбираем усредненный вариант.

©В.В.Алексеев, 2008

Движущей силой общественного прогресса, по нашему мнению, является именно смена технологического способа производства, за которой обычно следуют фундаментальные преобразования в экономической, социальной, политической, культурной и других сферах жизни общества2. Модернизационный переход в основе своей и необходимо рассматривать как процесс, следующий за принципиальной сменой технологического способа производства. В нашем конкретном случае он осуществляется в виде нарастающих темпов трансформации аграрной экономики в доминирующую — индустриальную. В данной связи необходимо разобраться с характером русской революции, ее социально-экономическими предпосылками и результатами. Поскольку Россия в начале XX в. была преимущественно аграрной, крестьянской страной, то встает вопрос, каким образом в ней победила пролетарская революция и как она стала индустриальной державой?

В России очаги индустриального развития возникают в XVII-XVIII вв. Наиболее крупный из них — уральский, специализирующийся на производстве металлов: железа, меди, золота, платины -получил мировую известность. В конце XVII в. в одном Кунгурском уезде насчитывалось более 70 небольших металлургических заводиков3. В первой половине XVIII в. было построено свыше 70 доменных заводов, 33 из них производили черный металл, а 38 -медь. К началу XIX в. Россия по производству черных металлов стояла на первом месте в мире, при этом Урал давал 4/5 русского чугуна и железа. XVIII столетие стало подлинным «золотым веком» уральской индустрии. На него приходится создание 7/10 железоделательных и почти 9/10 медеплавильных заводов, развившихся в регионе за время двухвекового существования здесь горнозаводской промышленности. Со второй половины XIX в. начался упадок, который был преодолен только на этапе советской модернизации.

2              См. подробнее: Алексеев В. В. Феномен индустриализации // Уральский исторический всстник. 2007. № 16. С. 4.

3              Бакланов Н. Б. Техника металлургического производства XVIII в. на Урале. М.; Л.,1935. С. 14.

На путь систематической раннеиндустриальной модернизации России вступила после отмены крепостного права и буржуазных реформ 1860-1870-х гг., добившись к началу XX в. впечатляющих результатов. Это было ярко засвидетельствовано выдающимся государственным деятелем той эпохи графом С. Ю. Витте: «С отменой крепостного права, — писал он, — мы, минуя средние ступени хозяйственного развития… прямо переходим к машинному производству, пользуясь знаниями и опытом Западной Европы. Несмотря на поразительно быстрый рост за последнее время нашей обрабатывающей, горнозаводской, перевозочной и торговой промышленности, мы, вчера только вышедшие из примитивного экономического строя, находимся еще в начале развития промышленно-торговой ступени народного хозяйства»4. Действительно, в 1913 г. российская промышленность давала только 20 % национального дохода, в то время как в Великобритании и Германии на долю промышленности приходилось соответственно 43 и 47 %5.

С одной стороны, индустриальная отсталость России и нерешенность аграрного вопроса, а с другой, — сверхвысокие темпы ее начального движения по пути модернизации привели к социальному перенапряжению в обществе. Нарушенное общественное равновесие, усугубленное поражением в Первой мировой войне и кризисом системы управления, вызвало резкое ухудшение социального положения населения и невиданный рост радикализации масс, что привело в феврале к свержению царя, а в октябре 1917 г. — к большевистскому перевороту. И здесь со всей остротой встает вопрос о взаимосвязи между революцией и модернизацией.

Революционная ситуация назревала в России давно. Различные политические силы по-разному оценивали перспективы развития страны и предлагали свои решения острых общественных проблем. Однако выбор оптимального пути развития осложнялся старыми разногласиями, тянущимися со времен Петра I, что наиболее ярко проявилось в спорах западников и славянофилов. Их дискуссии сводились преимущественно к вопросу о путях общественно-политического переустройства страны и трансформации ее культурных основ. Они почти не касались вопроса о роли технологических новаций, в связи с чем еще В. О. Ключевский отмечал, что трудности России заключались в отставании от зарождающейся буржуазной индустриализации6. Продолжатели этого спора -народники, исповедовавшие теорию аграрного (крестьянского) социализма, не видели особых перспектив для крупной промышленности в России. Их противники — социал-демократы — признавали значение индустрии для развития страны, но рассматривали ее, прежде всего, сквозь призму ее влияния на формирование рабочего класса и на конечные перспективы его классовой борьбы за социализм.

4              Витте С. Ю. Конспект лекций по народному и государственному хозяйству. СПб., 1912. С. 41.

5              Красильщиков В. А. Вдогонку за прошедшим веком. Развитие России в XX веке с точки зрения мировых модернизаций. М., 1998. С. 40.

6              Ключевский В. О. Русская история. Полный курс лекций: В 3 кн. М., 1991. Кн. 2. С. 357.

Официальная самодержавная власть не препятствовала развитию промышленности, но и не стремилась поставить ее в основу экономики страны, а тем более форсировать процесс. Сложившееся положение кардинально не изменили реформы С. Ю. Витте, а тем более П. А. Столыпина, которого сейчас пытаются представить чуть ли не провозвестником модернизации России, умалчивая о том, что все его внимание было сосредоточено не на индустриальной сфере, а на аграрной. В итоге страна вступила в XX столетие не только с недостаточно развитой индустрией, но и без определенных перспектив на ее будущий рост. Парадокс состоял в том, что ни одна из влиятельных политических сил страны, по существу, не связывала перспективы ее развития с индустриализацией.

После захвата власти в октябре 1917 г. большевики сосредоточились на ее консолидации внутри страны и упрочении своих внешних позиций на путях развертывания мировой пролетарской революции. Ответом на эту попытку стали гражданская война и иностранная военная интервенция, которые едва не погубили Отечество. Сегодня, говоря об иностранной интервенции, следует иметь в виду, что она была вызвана не только тем, что буржуазный Запад пытался задушить коммунизм в колыбели. Это был, скорее, повод для вторжения. Главная цель заключалась в том, чтобы раздробить некогда могущественную империю, овладеть ее богатейшими сырьевыми ресурсами, необходимыми для завершения индустриализации развитых стран. И только счастливое стечение обстоятельств — продолжающаяся на западном фронте Первая мировая война и вызванное ею крайнее истощение собственных социальных ресурсов — не позволило Западу перейти к масштабному вмешательству в русские дела.

После краха мировой революции в стане большевиков начался разлад, развернулись острейшие дискуссии о будущем пути развития России. Проблемы модернизации оказались в эпицентре этой идейной борьбы, хотя вступившие в жесткую конфронтацию стороны до конца и не осознавали этого, поскольку продолжали мыслить революционными категориями. Об этой кровавой драме написано слишком много, и нам нет смысла к ней возвращаться. Важнее другое — проследить, как вырабатывался курс на модернизацию страны, в основе которой лежала политика индустриализации. Только она могла расширить социальную базу большевизма и тем самым укрепить его власть, создать экономическую основу для оборонной промышленности, обеспечить прогресс страны в условиях мирового перехода к индустриальной цивилизации.

Первые практические шаги советской власти были направлены на решение текущих хозяйственных вопросов: обеспечение бесперебойной работы промышленных предприятий, их национализацию, введение рабочего контроля над производством и потреблением. В работе «Очередные задачи Советской власти» В. И. Ленин выдвинул задачи развития производительных сил страны, повышения производительности труда, победы над капитализмом на базе более высокой организации труда и т. п. Принципиальное значение имел разработанный в эти годы план электрификации страны (ГОЭЛРО), который предусматривал крупное промышленное строительство и перевод народного хозяйства на самую прогрессивную по тем временам энергетическую базу. Программа электрификации признавалась «первоочередной и не терпящей отлагательств»7. Со временем она была успешно выполнена и вывела Россию в число передовых энергетических держав мира.

Однако главная борьба за индустриализацию была еще впереди. В конце 1920 — начале 1930-х гг. И. В. Сталину удалось одержать решающую победу над оппозиционерами и развернуть полномасштабную форсированную индустриализацию СССР, в результате которой Россия, вошедшая в XX век аграрной страной, вышла из него индустриальной державой. Здесь уместно вспомнить цитату, приписываемую У. Черчиллю, о том, что Сталин «принял Россию с сохой, а оставил ее с атомным оружием». Без решительного перевода политических результатов Октябрьской революции из борьбы за утопическое социальное равенство в плоскость форсированной индустриализации этого невозможно было достичь.

7 План электрификации РСФСР: Доклад VIII съезду Советов Государственной Комиссии по электрификации России. М., 1955. С. 537.

Уже к 1937 г. уровень промышленного производства 1913 г. был перекрыт в 8,2 раза. Если по объему валовой продукции промышленности дореволюционная Россия занимала пятое место в мире, а ее доля в мировом промышленном производстве составляла 2,6 %, то СССР к середине 1930-х гг. вышел по объему валовой продукции на первое место в Европе и второе место в мире, а его удельный вес в мировой промышленности достиг 13,7 %8. Индустриализация кардинально изменила соотношение городского и сельского населения. Если в 1926 г. в городах проживало лишь 18 % населения СССР, то к началу 1938 г. горожанами стали 30 %. Вышеприведенные цифры советской статистики, возможно, нуждаются в уточнении, но общий их порядок убедительно доказывает факт принципиальных изменений в экономической и социальной структуре государства, что свидетельствует о крупных достижениях на пути модернизации России, превращения советского обществ в индустриальное. Советский Союз превратился в страну с современным производственно-техническим и научно-образовательным потенциалом.

Индустриализация сыграла решающую роль в укреплении обороноспособности государства, что имело принципиальное значение накануне и в годы Второй мировой войны. Если производство боеприпасов Германии в период Второй мировой войны лишь в 2,6 раза превышало тот же показатель времен Первой мировой войны, то объем советского военного производства в 1941-1945 гг. был в 24,5 раза выше, чем в Российской империи периода Первой мировой войны9. Именно индустриализация спасла Россию от фашистского порабощения, что сыграло решающую роль в ее судьбе.

Из приведенных фактов вытекает однозначный вывод о том, что страна в главных составляющих общественного прогресса шла по пути модернизации в русле общемировой тенденции (это косвенно отразилось в популярных на Западе концепциях конвергенции и стадий индустриального роста), и нет никаких оснований отлучать ее от этого, как делают некоторые политологи в сегодняшней России и за рубежом. Другое дело, что российская модернизация носила догоняющий и имела сильнейший военно-политический крен, что препятствовало решению ею многих задач классической модернизации и, прежде всего, в части создания устойчивого механизма саморазвития.

Происходившие в России глобальные цивилизационные изменения не могли не породить в обществе острую конфронтацию.

8              История советского рабочего класса. М., 1987. Т. 2. С. 426-427.

9              ОлсонМ. Возвышение и упадок народов: Пер. с англ. М. 1997. С. 411.

Крупные социальные конфликты стали нарастать по ходу большевистской модернизации 1930-х гг., но не переросли во «второе издание» открытой гражданской войны, а обрели форму массовых репрессий, которые унесли дополнительные миллионы человеческих жизней, что было эквивалентно продолжению кровавой жатвы революции. Принято считать, что сталинские репрессии являлись следствием особых свойств острой внутрипартийной борьбы или даже следствием особых личностных черт Сталина. В известной степени это, конечно, так, но на данный вопрос необходимо смотреть глубже. Очевидно, что шла борьба не только за тот или иной вариант социалистический преобразований, но и за возможность неклассическим образом, форсированно продвигать вперед советскую индустриализацию, что и породило скрытую форму гражданской войны. Крестьянство и частично рабочие — недавние выходцы из села — преследовались и тысячами уничтожались за свою приверженность деревенскому образу жизни. Интеллигенция, духовенство, часть военнослужащих карались за сопротивление жестким методам индустриализации, разрушающим многовековой уклад русской жизни, а представители новой бюрократии — за недостаточное, а иногда и излишнее рвение по осуществлению карательных мер. По существу, шла гражданская «война всех против всех». Это была кровавая драма борьбы аграрной и индустриальной цивилизаций.

Вторая половина века также прошла под знаменем модернизации, ее качественно нового этапа. Он оказался не менее результативным, чем предшествующий, но был глубже по технологическим последствиям и благотворнее для населения страны. В 1950-е гг. советская экономика переживала подлинный расцвет. За счет роста производительности труда обеспечивалось 80 % прироста ВВП, что было значительно выше, чем в Великобритании и США1". СССР стал одной из двух стран мира, наряду с США, способных производить любой вид промышленной продукции, доступный в то время человечеству. Тем самым было преодолено стадиальное отставание России от передовых индустриально развитых стран. В середине 1980-х гг. СССР входил в число мировых промышленных лидеров. К 1985 г. объем его промышленной продукции составлял около 85 % от американского.

10 Ханин Г. Десятилетие триумфа советской экономики // Свободная мысль-XXI. 2002. №5. С. 74-78."

Советский Союз оказывал большую помощь в индустриальном развитии многим государствам мира. К концу 1970-х гг. совместно со странами Совета Экономической Взаимопомощи он построил в 90 странах 3,3 тыс. промышленных объектов, еще 1,4 тыс. находились в стадии строительства. Объем советской экономической помощи развивающимся странам составил в 1976-1980 гг. ЗОмлрд руб., в 1981-1985 гг. — 48 млрд руб. В 1985 г. удельный вес этой помощи составил 1,5 % в валовом национальном продукте СССР11.

Однако советская индустриализация имела и оборотную, негативную сторону. В результате гипертрофированного развития индустрии погибла российская деревня, что практически свело на нет успехи модернизационного перехода и поставило под угрозу продовольственную безопасность государства. Пик кризиса наступил в середине 1980-х гг., когда закупки хлеба внутри страны составили лишь 56 млн т, тогда как его поставка из-за рубежа достигла 44 млн т12. Опасаясь повторения таких же «хлебных бунтов», какие случились при Хрущеве (Новочеркасск), советское правительство установило фиксированные цены на хлеб (которые существовали практически в неизменном виде вплоть до рыночных реформ) и тратило огромные валютные ресурсы на обеспечение бесперебойного снабжения продуктами питания городского населения. После того как американская администрация Р. Рейгана добилась резкого понижения мировых цен на нефть и золото, Советский Союз оказался в очень тяжелом положении. Пришлось брать хлеб в кредит. В результате страна попала не только в должники, но и стала заложником западного капитала, что, в конце концов, привело к гибели Советского Союза. Конечно, здесь были и другие причины, но эта стала одной из главных.

11           Сотрудничество стран-членов СЭВ и Совета Экономической Взаимопомощи с развивающимися государствами. М., 1981. С. 18-19.

12           Народное хозяйство СССР в 1990 году. Статистический ежегодник. М.Л991.С. 693.

Другим негативным последствием советской модели модернизации и причиной нарастающих трудностей СССР стал структурный перекос в промышленности, что было обусловлено в значительной степени сохраняющейся внешней угрозой. Историческое противостояние двух сверхдержав произвело на свет горы оружия, создание которого базировалось на самых передовых достижениях индустриализации и поглощало без остатка — и без должного социального эффекта — львиную их долю. Военно-промышленный комплекс СССР, стержнем которого было производство ядерного оружия и средств его доставки, в 1980-е гг. поглощал 20-25 % валового национального продукта страны. В результате крайнего напряжения сил и ресурсов удалось добиться стратегического паритета с США. Такая сверхнапряженная «гонка за лидером» привела Россию к разорению, на что, видимо, и рассчитывали США. Геополитическое противостояние СССР и США различные политики и ученые оценивают по-разному, но бесспорно то, что Россия могла достигнуть в нем даже временных успехов только благодаря мощному модернизационному рывку второй половины XX в.

Либеральные реформы 1990-х гг. не исправили положения. Они не только не способствовали завершению модернизационного перехода, но и привели к развалу страны, откату назад по многим принципиальным показателям. Возобладал поспешный курс на создание постиндустриального общества, что привело к демодернизации, гибели половины индустриального потенциала государства. В результате к середине 1990-х гг. промышленный сектор России не достигал по объему и 20 % американского13.

13 Иноземцев В. Л. Современное постиндустриальное общество: природа, противоречия, перспективы. М„ 2000. С. 268.

В этой связи многие политики и некоторые ученые объясняют гибель Советского Союза в значительной степени тем, что он не смог вписаться в новую постиндустриальную цивилизацию, контуры которой обозначились в конце XX в. Однако с этим трудно согласиться по трем главным причинам. Во-первых, потому, что нет полной уверенности в том, что человечество, действительно, находится на переходе к постиндустриальному миру. Экономики большинства стран, в первую очередь ведущих, по-прежнему основываются на индустриальном базисе. Более того, с каждым годом обостряется вызываемая потребностями развития их экономик борьба за источники сырьевых, особенно энергетических, ресурсов, ярким примером чего служит разгорающаяся война за ближневосточную нефть и конкуренция за нефтяные ресурсы Каспия. Да и сами апологеты постиндустриализма все чаще начинают отступать от своих прежних сверхоптимистических позиций. В частности, известный американский профессор Маршалл Голдмэн заявляет: «Я не думаю, что мы действительно находимся в постиндустриальной эре. Причиной является то, что промышленное производство не только остается весьма значимым, но и в определенной степени становится даже более важным, чем когда бы то ни было ранее, хотя технологические его основы и меняются»14.

Вторая причина — невозможность объяснить такое многомерное явление, как распад Советского Союза, только одним обстоятельством — переходом к постиндустриализму, в который СССР якобы не смог вписаться15. И, наконец, третья причина состоит в том, что постиндустриализм, часто связываемый со снятием традиционно понимаемых социальных конфликтов индустриального общества, оказался в этом качестве не особенно эффективным. Мы видим, что социальные конфликты и связанные с ними социалистические идеи перманентны. Они существовали с давних пор и, по всей вероятности, будут существовать еще долго после гибели СССР16, хотя и приобретают сегодня иные формы.

Таким образом, избыточно революционный для России XX век, вместивший в себя целый ряд решительных разрывов с традициями, по своему содержанию был мощным тектоническим сдвигом, давшим форсированный импульс индустриальному развитию России и выведшим ее на траекторию развития мировой индустриальной цивилизации. Однако Советский Союз не сделал своевременных выводов из кризиса западного индустриализма и не успел перестроить свою модель модернизации, что, в совокупности с внутренней эрозией советского режима, привело к развалу государственности и краху СССР.

14           Цит. по: Переосмысливая грядущее: Крупнейшие американские экономисты и социологи о перспективах и противоречиях современного развития//Мировая экономика и международные отношения. 1998. № 11. С. 8.

15           См. подробнее ‘.Алексеев В. В., Алексеева Е. В. Распад СССР в контексте теорий модернизации и имперской эволюции // Отечественная история. 2003. №5. С. 3-20.

16           См. подробнее: Алексеев В. В., Нефедов С. А. Гибель Советского Союза в контексте истории социализма // Общественные науки и современность. 2002. № 6. С. 66-77.

И. В. Побережников* Историографические образы России

Исследователи прошлого, несмотря на различную дисциплинарную принадлежность, ориентируются на некоторые общие теоретико-методологические подходы, которые оказывают воздействие на выбор предмета изучения, трактовку движущих сил, механизмов и направлений исторической динамики, характера и степени включенности изучаемого явления в более широкий исторический контекст (в конечном счете, во всемирно-исторический процесс), определение природы взаимосвязей между различными периодами истории. Соответственно, при использовании различных теоретико-методологических подходов формируются разные образы изучаемой исторической действительности. Рассмотрим исторические образы России, которые конструируются на основе применения модернизационного, цивилизационного и миросистем-ного подходов.

Модернизсщионный подход В основе модернизационного подхода лежит эволюционистская идея прогресса, предполагающая всеобщее движение от примитивных к более сложным, совершенным формам социального бытия согласно универсальным закономерностям преимущественно эндогенного характера. Соответственно, в рамках данного подхода именновременные измерение трактуется как определяющее. Главным в рамках подобного подхода становится определение стадиального качества социального объекта: все общества идентифицируются как стадиальные фрагменты универсального процесса; механизмы функционирования сообществ в значительной степени рассматриваются как производные от их стадиальных характеристик.

Данный подход стимулировал обсуждение проблемы стандартных критериев модернизации, которые разрабатывались обычно

на основе сопоставления идеально-типических образов традиционности и современности, представлявших, собственно, два полюса, между которыми и мыслился сложный процесс трансформации обществ. В рамках подобного подхода история страны трактуется как реализация общих закономерностей перехода от традиционного к индустриальному обществу. Соответственно, рисуется образ страны как типологического места в мировом процессе модернизации.

* Игорь Васильевич Побережников — канд. истор. наук, завотделом Института истории и археологии УрО РАН (г. Екатеринбург).

©И. В. Побережников, 2008

При этом возможны различные варианты интерпретаций. Согласно одному, нашедшему наиболее яркое воплощение в работах Б. Н. Миронова1, история России трактуется как повторение, но своеобразное, истории Запада, то есть как движение в том же направлении, которым уже прошли Западная Европа и Северная Америка, только с некоторым опозданием — на 2-3 столетия (по мнению историка, Россия живет в другом часовом поясе по сравнению с Западом). В основе концепции Миронова лежит идея «европейского происхождения» основ «российской государственности, быта и менталитета». Подчеркивая «включенность» России в круг европейской цивилизации, количественное, но не качественное отличие русских национальных традиций и ценностей от западных, Б. Н. Миронов обращает внимание и на странные особенности, обусловленные географическими, этноконфессиональными, социокультурными и институционально-политическими различиями, которые, тем не менее, по мнению автора, не приводили к деформации в целом западной модели развития.

Что же касается страновой специфики России, то она, по мнению Б. Н. Миронова, заключалась в расколе культурного пространства на народную и элитарную культуры; в потребительской (минималистской) трудовой этике крестьянства; в широком распространении среди образованного общества антибуржуазных настроений и в слабой секуляризации массового сознания.

1 Миронов Б. Н. Социальная история России периода империи (XVIII -начало XX вв.). Генезис личности, демократической семьи, гражданского общества и правового государства. СПб., 1999. Т. 1-2.

Однако в рамках модернизационного подхода возможно видение страновой истории как субоптимальной. Подобная вероятность распространяется и на российскую историю, которая нередко трактуется как своеобразная, кардинально отличная от западной модели развития, как контр- или псевдомодернизация, или «околомодернизация», то есть как альтернативный путь развития по незападному образцу (А. С. Ахиезер, В. Г Хорос, В. А. Красильщиков и др.). Такой исторический «портрет» подразумевает аритмию и негармоничность развития, неэффективность институционально-политических и социальных институтов, социокультурный раскол в обществе, масштабную маргинализацию значительной части населения. Псевдо-модернизация, как полагают сторонники данной концепции, применительно к российской истории приводила к обратным результатам: усилению бремени бюрократического аппарата, понижению уровня жизни и покупательной способности большинства населения, усилению немодерных черт российского общества.

Итак, модернизационный подход создает предпосылки для формирования существенно отличных историографических образов: 1) России как страны, нормально развивающейся по универсальным законам; 2) страны, динамика развития которой обнаруживает очевидные отличия от «магистрального» пути. Тем не менее, эти подходы объединяет присущая им ориентация на выявление степени включенности страновой истории в общую эволюцию.

Эта запись была опубликована - Четверг, Август 22nd, 2013 - 4:02 пп в рубрике Раздел второй: Вы можете оставить комментарий к этой записи через RSS 2.0. Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментирование запрещено.