Российский гражданин в роли «человека государственного»

Российский гражданин в роли «человека государственного»

Сегодня мы с трудом идентифицируем российскую цивилизацию и культуру как в целом, так и отдельные ее подсистемы, элементы и особенности. Острую практическую и теоретическую проблему представляет и определение персональной идентичности людей, причем не только в социокультурном смысле (этнической, национальной, социальной, политической идентичности), но даже в «естественном» (по возрасту, полу и т. п.). Наступило время относительности критериев идентичности, время всеобщей релятивизации тождественностей, разнообразия и изменчивости, сомнений, скепсиса и имитаций.

Гражданин в теоретической и культурной парадигме Модерна -социальная роль правоспособной личности, члена национального государства, гражданского общества и субъекта прав. Эта роль формируется в ходе культурной эволюции социальной и политической системы данного государства в целях поддержания жизнеспособности данной общности. Общая роль гражданина включает целый набор специфических ролей (функций), вытекающих из конкретно-исторически обусловленной необходимости для личности участвовать в воспроизводстве этой общности, выступая в качестве медиатора целого ряда бинарных оппозиций, разрешаемых им как в ментальной, так и в институциональной форме: свои -чужие, господство — подчинение, эгалитарное — элитарное, публичное — частное, право — неправо. Роль гражданина предполагает такие ценностные установки индивида, как этноцентризм и патриотизм (и отрицание космополитизма), активная лояльность государственной власти, участником которой он является (и отрицание анархизма), политико-правовой эгалитаризм внутри общности граждан (и ограничение иерархичности и элитарности), публичное участие в управлении государством (отрицание неучастия, то есть подданства), неприкосновенность частной жизни и защита гражданских прав гражданина, легальность (отрицание произвола и беззакония).

* Ирина Борисовна Фан — канд. филос. наук, ст. научный сотрудник отдела философии Института философии и права УрО РАН (г. Екатеринбург).

О И. Б. Фан, 2008

 Гражданин — конкретно-исторический социокультурный феномен, наряду с устойчивыми, структурными его параметрами, объединяющими разные исторические типы данного феномена, есть его специфические черты, создаваемые конкретным социокультурным контекстом его существования. Медиация всего ряда оппозиций осуществляется личностью каждый раз в специфическом виде. Процесс медиации есть уникальный результат взаимодействия комплекса социокультурных институциональных и ментальных факторов и конкретных характеристик субъекта медиации. Процесс обретения гражданской идентичности есть результат интернализации и экстернализации, субъективации и объективации ценностно-нормативного содержания, заложенного в социальной роли гражданина. Он зависит от множества социокультурных факторов, важнейший из которых — режим функционирования социальных и политических институтов как особых социальных практик, в которые включен гражданин.

Соотношение между ролями «частного лица» и «человека государственного» (публичного), в Новое время четко определенное в философии права (Кант, Гегель), а затем закрепленное в европейских конституциях и гражданских кодексах и осуществляемое на практике, в российской реальности весьма неоднозначно. С одной стороны, есть конституционный, государственный и гражданско-правовой «сценарий игры» всех предполагаемых субъектов политики. На уровне теории права и законодательства разграничение публичного и частного права в России в основном состоялось. Но на уровне функционирования права в российском государстве полного взаимного обособления этих отраслей права не произошло. Не установлена дистанция между социальными ролями частного лица и публичного ни в общественном, ни в индивидуальном сознании. В реальных политических практиках авторитарного государства под вопросом оказывается исполнение как полновесной роли частного лица, так и роли «человека государственного».

Остановимся на последнем. Какие «послания», ставшие «идолами площади» («общими местами» телевидения), то есть требования к роли гражданина, обусловленные сегодняшней социально-политической ситуацией и интересами элиты, получает рядовой россиянин от власти, монополизировавшей публичную сферу? Суть официального «слова» не просто вычленить за фасадом риторики — имитирующе-прячущийся дискурс власти играет с населением. Фасад — то есть конституционный статус гражданина РФ, включающий совокупность прав и обязанностей, можно почти не учитывать, хотя он присутствует в торжественных речах первых лиц государства. Население всерьез к этому не относится. В реальной политике власти, включая законодательство (в первую очередь, избирательное) и правоприменение, вычитывается действующее содержание этой роли. Эта ожидаемая властью от населения роль наполнена весьма противоречивыми требованиями, смешивающими как минимум две парадигмы взаимодействия индивида и власти — либерально-демократическую (сохраняемую на уровне риторики, обращенной к внешнему миру) и имперскую, наследующую некоторые досоветские и советские черты. Абстрагируясь от множества разнородных сигналов, посылаемых властью разным социальным группам, можно вычленить следующие общие требования к роли гражданина: 1) патриотизма, идентификации гражданина с Россией как империей и сверхдержавой. Имперские цели требуют слитности народного организма с властью, отказа от автономии групп и личностей и «излишних» свобод; 2) пассивной лояльности по отношению к власти, политического неучастия (или формального участия по разнарядке правящей партии), отсутствие установок на действие (самоорганизацию, «гражданское участие»), послушания государству (но не закону), ориентации на приспособление к порядку и правилам, произвольно устанавливаемым и изменяемым бюрократической властью. Это следует из публичного неодобрения политической активности, оппозиционности, критики, стремления к реформам и инициативам, отстаивания политических и гражданских прав и свобод, в том числе свободы личного мнения. От гражданина требуется поддержка исключительно «назначенной» оппозиции и бдительность по отношению к независимой оппозиции; 3) принятия наличной правовой и судебной практики, системы права (точнее, неправа), закрепляющей отсутствие правового равенства и ответственности за исполнение законов должностными лицами. Отсюда молчаливое попустительство не правовым способам решения проблем, неверие в справедливость и установка на правовой скепсис, если не на нигилизм; 4) публичного лицемерия — проявления приверженности демократическим идеалам и преданности главе государства; 5) консерватизма, а не реформизма, изменения и устремленности в будущее. Фактически, это требование отказа граждан от субъективности в социальном и политическом смысле. По большому счету, это отказ от историчности.

Становясь лейтмотивом публичной сферы, такие сигналы трансформируются и приобретают особое качество и силу воздействия. Публичная сфера — сфера установления истины и реальности. Публичность придает идеям, имитациям, сконструированным образам (в том числе образу власти — правительства, парламента и т. д.) качество реальности, статус истины, она переводит идеи и символы в устойчивые социальные отношения и институты. Растиражированный официальный дискурс становится истиной для не рефлектирующего массового сознания, превращается в повседневные стереотипы мысли, чувства, действий, входит в обыденную практику людей. Эти стереотипы становятся мотивами повседневных действий людей и способствуют воспроизводству наличного порядка властвования. Дискурсы иных социальных субъектов просто не достигают федерального уровня публичности и, следовательно, не получают статуса реально существующих и истинных.

Какую массовую личность пытается конструировать нынешняя власть? Нетребовательного политического потребителя, обывателя, замкнувшегося в частной сфере, не обладающего политическими амбициями, человека, лишенного интегрированного морального и правового основания, апатичную, «простую» личность как функцию авторитарного государства. Практические действия власти выдают ее стремление вернуться к советскому идеалу превращения личности в предмет идеологического воздействия, в объект контроля и манипуляции, навязать ей этос пассивного подданного. В полном противоречии с конституционными требованиями «быть гражданином» рядовой россиянин, не торгуясь, отдает даром свои политические права элите, лишая власти себя.

А. А. Собанцев*

Эта запись была опубликована - Четверг, Август 22nd, 2013 - 12:34 пп в рубрике Раздел первый: Вы можете оставить комментарий к этой записи через RSS 2.0. Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментирование запрещено.