Ностальгия «тридцатилетних»: новое «лицо» известного феномена

Ностальгия «тридцатилетних»: новое «лицо» известного феномена

Тема ностальгии по советскому прошлому получила новый толчок для своего развития после публикации в журнале «Русский репортер» № 27 от 6 декабря 2007 года статьи, посвященной «ностальгии тридцатилетних». Обсуждение статьи было подхвачено многими онлайновыми и оффлайновыми СМИ. Если раньше проблемы ностальгии освещались в медиа исключительно с позиции политического протеста «поколения СССР» или в рамках биографий отдельных личностей, то исследования авторов статьи «Хочу в СССР!» О. Андреевой, Г. Тарасевич и С. Шейхетова актуализировали новый виток ностальгической рефлексии в самих СМИ, несмотря на то, что в глобальной паутине тема «хорошего» советского прошлого уже несколько лет муссируется посетителями многих сайтов, форумов и блогов.

Исследование, проведенное авторами статьи, показательно тем, что объективирует последние тенденции «деполитизации» и «индивидуализации» массового чувства тоски по СССР. Можно сказать, что каждое поколение усваивает свой ностальгический «язык», маркируя пространство прошлого определенным образом. Прошлое теряет общий признак «советское», и воссоздается под новым рефреном — «наше». Прошлое поколения «76-82» не то же, что для поколений «60-69», «40-45» и т. д.

* Елизавета Александровна Широкова — канд. социол. наук, ст. преподаватель Гуманитарного университета (г. Екатеринбург).

©Е.А.Широкова, 2008

Нам, как социологам, гораздо ранее столкнувшимися с ностальгическими нарративами представителей разных возрастов, на полевом этапе стало очевидно, что тоска по Советскому Союзу никогда не была в полной мере тем массовым политизированным чувством, о котором говорили и писали в 90-х гг. Ностальгия объединяет людей в результате коллективного мифотворчества, создания универсальных конструктов, позволяющих «разбудить» индивидуальные воспоминания индивидов. Так или иначе, человек, тоскующий по СССР, всегда переживает личный, уникальный опыт прошлых лет, неважно, когда это происходит — в середине 1990-х или середине 2000-х.

Трактовки ностальгии как «протестного», политизированного, массового чувства, с нашей точки зрения, достаточно долго преобладали в СМИ и научной литературе во многом благодаря активности электората и сторонников коммунистической партии, а также памяти о тотальной растерянности и неприспособленности населения в 90-х годах. Тем не менее, исследования, проведенные нами в 2002-2005 годах показали, что коллективные воспоминания людей о прошлом скорее концентрируются вокруг повседневных объектов и практик, которые являлись общими для нескольких поколений советских людей, нежели вокруг идей социального реформирования.

Стереотипное представление о ностальгии масс в процессе исследования «разбилось» об уникальный опыт отдельных индивидов. Представления о «всеобщем» чувстве тоски по СССР, которое улавливалось в данных массовых опросов, поддержке коммунистической партии и протестных движениях населения трансформировалось в трактовку ностальгии как индивидуального/социального феномена, который возможен поскольку, постольку миллионы людей в определенные периоды жизни переживали схожий повседневный опыт.

Контент-анализ публикаций в СМИ (с 1995 по 2003 гг.), посвященных советскому прошлому, выявил, что ностальгический контекст конструировался в первую очередь в политически нейтральных публикациях, насыщенных отсылками к повседневности советских людей, а статьи на политические и околополитические темы напротив, были эмоционально нейтральными. Заметим, что попавшие в выборку агитационные статьи и прочие материалы из газеты «Советская Россия» изобиловали апелляциями именно к повседневности и быту советских людей, тем самым ориентируясь на возможные всплески «ностальгии по колбасе за 2.20»’.

1 Широкова Е. А. Социальная ностальгия как феномен повседневности: опыт контент-анализа прессы // Вестник УГТУ-УПИ. Екатеринбург. 2005. 4.2.

Ностальгия по СССР стала массовым чувством именно благодаря унифицированной повседневности нескольких поколений советских граждан: практик, объектов, характера деятельности, коллективного дискурса и т. д. Вместе с тем, каждое поколение может похвастаться собственным «когортным» опытом проживания в Советском Союзе: поколение «военных детей» — суровостью послевоенных лет, а поколение «76-82», описанное журналистами «Русского Репортера», — восторгом 80-х перед новыми перспективами.

Один и тот же образ, например, «культурную жизнь молодых людей», представители этих поколений будут видеть по-разному: «послевоенное поколение» — «как жили мы: с футболом, танцами да книгами» (цитата из интервью одной из наших информанток), а «тридцатилетние» — «когда не было ночных клубов и все собирались на репетиции местной рок-группы, игравшей ДДТ и Чижа» (автор интернет-дневника tim timych, цитируемый в статье «Хочу в СССР!»).

Эта множественность «ликов» ностальгии не могла быть полноценно вскрыта массовыми опросами россиян, митингами и выступлениями коммунистов и их сторонников, стереотипными дискурсивными оборотами по типу «все было бесплатно, жилье бесплатное», «культурнее люди были, добрее» и т. д. С этих позиций сложно себе представить массовость и мозаичность «тоски по «автоматам с газированной водой», «пивным ларькам», «магнитофонам «Вега» и «мороженому по 15 копеек». Только благодаря «он-лайнизации» личного пространства и «коллективному Интернет ностальгированию», у СМИ появилась возможность «нащупать» обыденность, приватность и контекстуальность тоски по советскому прошлому в разных группах, общностях, поколениях.

Ностальгия поколения тридцатилетних стала открытием только сейчас, потому что представители этой группы не пользуются более-менее традиционными формами выражения коллективных мнений, к которым привыкли старшие поколения, как-то: демонстрации, петиции, публичные выступления, обращения в СМИ и т. д. Эти способы самопрезентации непопулярны по причине своей политической «окраски», которой молодые люди стараются избегать. Заметим, что в каждом поколении формируются свои практики «ностальгирования», и одни легче объективировать методами анализа вторичных источников, а другие — сложнее.

Вместе с тем, ностальгия — это чувство, маркирующее принадлежность к определенному поколению, объединенному общими символами и образами молодости. Она выходит за свои приватные, частные рамки тогда, когда вместо личных переживаний о былом, большинством представителей поколения в той или иной степени идеализируется социальный порядок прошлого. Если представители уже нескольких поколений заменяют индивидуальную тоску по своей молодости мифами о социальном превосходстве прошлой системы (пусть даже и не во всех сферах общественной жизни), мы можем говорить о наличии социальной ностальгии.

Мы, в свою очередь, ранее определяли социальную ностальгию как форму социального самочувствия, основанную на образах прошлого, относящихся к социальному порядку, общественному строю, общественным отношениям, образу жизни, общественным настроениям, атмосфере и чувствам, идеалам и целям и т. д., отражающих существующие в обществе представления о прошлом, которая базируется на механизме социального сравнения настоящего с прошлым и направлена на символическое реконструирование «идеального» прошлого в повседневной реальности2.

Авторы статьи «Хочу в СССР!» считают, что в ситуации с «тридцатилетними» имеют место такого рода идеализации, и это, несмотря на достаточно молодой возраст ностальгирующих, роднит их со старшими поколениями. Вместе с тем, аполитичность и социальная пассивность «последней советской молодежи» коренным образом отличает их от других когорт, делая их ностальгию «мифотворчеством ради мифотворчества».

Публикация в «Русском Репортере» объективирует наличие социальной ностальгии в обществе и задает новый шаблон для описания тоски по советскому прошлому. Вместе с тем, ее авторы подчеркивают индивидуальность переживаний и мозаичность восприятия образов прошлого поколением тридцатилетних. Это позволяет нам сделать вывод о том, что в коммуникативном поле российских медиа был впервые обозначен социальный характер ностальгии по советскому прошлому.

2 Зборовский Г. Е., Широкова Е. А. Социальная ностальгия: к исследованию феномена // СОЦИС. 2001. № 8.

А. Д. Трахтенберг*

Эта запись была опубликована - Среда, Август 21st, 2013 - 1:53 пп в рубрике Раздел четвертый: Вы можете оставить комментарий к этой записи через RSS 2.0. Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментирование запрещено.