Место государства в психологическом восприятии россиянами политической действительности

Место государства в психологическом восприятии россиянами политической действительности

Сегодня можно с уверенностью говорить о том, что психология наших сограждан по-прежнему отражает социально-исторический опыт советского времени. Именно оттуда россияне продолжают черпать представления о должном и справедливом; опираясь именно на этот опыт, строят модели ценностной ориентации.

Важное значение «советского пласта» в политическом сознании россиян состоит в его всеобщности для представителей различных этносов. Хотя единого «советского народа» не получилось, тем не менее степень психологической интегрированности многонационального российского общества за годы советской власти, несомненно, возросла, и это заслуга государства.

Стремление «реформаторов-демократов» сломать традиционные стереотипы и модели мышления, привить россиянам миропонимание, сводящее смысл жизни к материальному потреблению, определенно, не удалась. Наоборот, с середины 1990-х гг. в общественном сознании идет процесс восстановления шкалы ценностей, ставящей духовное выше материального. Кроме того, все чаще стали обращаться к понятию национального интереса, отброшенного в сторону радикал-демократами в начале 1990-х гг. Национальный интерес и национальная безопасность выступают сегодня по существу в качестве двух понятий, объединяющих различные политико-психологические типы российского общества. Причем эти понятия становятся приоритетами и в политике государства. Последнее как бы аккумулирует разные представления, сводя их к одному единому восприятию смысла существования и развития российского общества.

* Артем Олегович Коптелов — соискатель Института истории и археологии УрО РАН (г. Екатеринбург).

©А. О. Коптелов, 2008

При этом неистребимое влечение россиян к «сильной державе» и «великой нации» совершенно не говорит об отсутствии в российском менталитете идеи свободы, о невыделенное™ личности из социального целого, о психологической и политической несамостоятельности наших сограждан и отсутствии у них духа инициативы. Проблема состоит в том, что дух личного соперничества у россиян часто проявляется в настолько эмоционально напряженной форме, что выходит за пределы разумного и принимает деструктивный характер. Вследствие этого стихия индивидуалистической энергетики у нас нуждается в сдерживающих ее «твердых оболочках», одной из которых и является государство. Чем сильнее индивидуализм, тем прочнее должна быть оболочка. Поэтому стремление к усилению государства в России имеет место вовсе не из-за «неразвитости» индивидуального начала, а как раз напротив -из-за его чрезмерности и связанного с этим инстинктом самоограничения.

Россияне отторгают концепцию государства как «диспетчера», регулирующего отношения между различными группами интересов. Для нас гораздо важнее его способность артикулировать общенародную волю в противовес частным выгодам и устремлениям. При такой интерпретации авторитаризм «сильной власти» в определенных условиях может восприниматься не как отмена демократии, а как ее усиление, особенно когда государство «ставит на место» всевозможных «удельных князей» и «нуворишей».

Граждане нашей страны дорожат свободой слова в гораздо большей степени, чем многопартийностью и правами человека. Но понимают эту свободу как возможность свободно и всесторонне освещать любые проблемы, однако лишь для того, чтобы обеспечить интегрирование отдельных мнений в «общегосударственную» точку зрения, как бы возвышающуюся над разнообразием частных позиций и интересов.

Таким образом, понятие государства в российской интерпретации включает в себя отчетливо выраженную смыслополагаю-щую функцию. Это означает, что государство должно указывать общие цели и выстраивать вокруг них систему смыслов — своеобразную картину будущей действительности.

И. А. Оплетина*

Эта запись была опубликована - Среда, Август 21st, 2013 - 6:39 пп в рубрике Раздел третий: Вы можете оставить комментарий к этой записи через RSS 2.0. Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментирование запрещено.