Культура в эпоху глобализации: формы существования

Культура в эпоху глобализации: формы существования

Глобализация не сводится к изменениям в структуре рыночной экономики и не выступает сугубо экономическим явлением. Для придания очевидности этому простому тезису авторам, не относящимся ни к адептам либеральной теории, ни к ярым сторонникам антиглобализма, потребовался значительный период времени.

Сегодня понятие глобализации настолько прочно вошло в лексикон гуманитаристики, что, кажется, оно пребывало там всегда. Тем не менее, еще несколько десятилетий назад, когда в экономической, социально-политической и культурной сферах отчетливо проступали контуры явлений, которые теперь столь удачно попадают в границы одного определения, само слово «глобализация» если и использовалось, то в крайне ограниченном числе контекстов. Широкомасштабные изменения в политической картине мира юнца 80-х годов, вместе с объективными основаниями для использования нового понятия, подготовили тому и вполне благодатную идеологическую почву. Понятие глобализации стало тиражируемым, превратившись одновременно и в научную категорию, и в расхожий журналистский штамп. Исследования того, что можно было бы назвать «проблемами глобализации», стал сопровождать небывалый ажиотаж, а выход книги считающегося авторитетным автора с вынесенным в заголовок словом «глобализация» стимулировал к появлению сотен новых публикаций, подчас имеющих весьма отдаленное отношение к науке.

В результате глобализация встала в широкий ряд понятий, отличающихся крайней размытостью и наполняемых от случаю к случаю разной смысловой нагрузкой. В настоящее время, когда острота дискуссий вокруг глобализации, пусть и незначительно, но все же снизилась, все отчетливее слышны призывы к необходимости критической оценки этого явления. Основанием тому должны стать по крайней мере две исходные посылки.

* Михаил Сергеевич Ильченко — магистрант факультета политологии и социологии УрГУ им. А. М. Горького (г. Екатеринбург).

ОМ. С. Ильченко, 2008

Во-первых, принцип рассмотрения глобализации как сложного многомерного явления, объемлющего целый комплекс противоречивых проблем в самых различных сферах человеческого существования, от государственного управления до бытовой культуры.

Во-вторых, необходимость отказа от использования в отношении глобализации оценочных категорий. И, как следствие, попытки выявления ее объективной составляющей.

В глобализации невозможно выявить никакой доминанты. А если такая попытка и предпринимается, то она оборачивается либо односторонним плоским взглядом исследователя, либо его очевидной политической ангажированностью. Сведение сущности глобализации к изменениям в структуре экономики, питавшее исследователей «мировых глобальных проблем» на протяжении нескольких десятилетий, оказалось весьма ограниченным в плане методологии. В какой бы сфере ни брали свои источники процессы глобализации, ее последствия оказались значительными для всего универсума человеческого существования. И для культуры в первую очередь.

Как правило, влияние процессов глобализации на культурную сферу связывается с формированием особого типа глобальной культуры, ориентированного на массовое воспроизводство единых образцов поведения и стереотипов через разветвленную сеть современных средств коммуникации. Однако это представляет собой лишь один из факторов трансформации культурного пространства, далеко не исчерпывающий всей проблемы. Дуглас Келлнер в своей статье «Глобализация и поворот к постмодерну» подчеркивает, что механизмы «производства/потребления» товаров и услуг наряду с формированием единых стандартов поведения приводят к дифференциации и сегментации населения в зависимости от типа потребляемого продукта1. При том, что сам продукт со временем становится все разнообразнее, а значит, увеличивается и возможность выбора. Возникающие в результате сегменты культуры или «субкультуры», являющие собой фундамент общества массового потребления, выделяются в области, которые по истечении определенного срока становятся автономными и самостоятельными.

1 Kellner D. Globalization and the PostmodernTurn//www.gseis.ucla.edu/ courses/ed253a/dk/GLOBPM. htm

В том случае, если их отличие от волны «мэйнстрима» становится абсолютно очевидным, поборники «жестких» моделей глобализации начинают говорить о процессах дифференциации и локализации культурного пространства, которые, по их мнению, являются побочным действием глобальных тенденций развития.

Примечательно, что о возникновении подобных «автономных зон» или «островков» культуры в современных условиях приходится нередко слышать и из противоположного лагеря — радикально настроенной левой интеллигенции и сторонников антиглобализма2. Правда, там присутствует иная логика. Подобный «островок» формируется не вследствие глобализационных тенденций, а вопреки им. Становясь своеобразным анклавом свободы в безграничном пространстве массовой культуры, он одновременно выступает формой сопротивления ей.

Таким образом, в обоих случаях мы имеем дело с сегментами, особыми «зонами автономии», обладающими определенной степенью самостоятельности по отношению к глобальной «массовой» культуре. В одном случае речь идет об их «искусственном» формировании, в другом — о «естественном». Вряд ли стоит разбираться, насколько обоснованны эти позиции. В пользу обеих при желании можно найти достаточно доводов. Сути проблемы это не изменит — в структурном плане сегменты двух типов будут равны. И их положение по отношению к культуре «мэйнстрима» будет равным, а значит, равными будут и перспективы их существования в ее рамках, поскольку преодолеть эти границы они в любом случае не в состоянии.

Фредрик Джеймисон как-то бросил фразу о том, что в современном мире «все культурно», и она как нельзя кстати отражает сегодняшнее положение дел. Ученый отверг идею всякой дистан-цированности культуры от производственной сферы и при этом ухитрился не возвратиться к жестким схемам экономического детерминизма. Он, по сути, предельно плотно сомкнул структуры базиса и надстройки, растворив сферу экономики в пространстве культуры. Если следовать логике философа, то какое-либо «качественное» противопоставление одной культуры другой в таких условиях представляется довольно странным. Оно попросту теряет смысл.

2 См., например: Встретились два вырождения…: Интервью с Б. Кагар-лицким // Художественный журнал. 2007. №64.

Как бы ни позиционировали себя представители того или иного «островка», их положение обусловлено ходом самой глобализации, а вне ее этого «островка» нет. Локализация культурного пространства становится такой же неотъемлемой частью глобализации, как и процессы регионализации, этнические конфликты и появление на карте мира новых независимых государств. Эти тенденции не являются побочным действием, отклонением в развитии или исключением из правил. Они представляют собой саму глобализацию, одну из ее важнейших сторон, какой бы малопривлекательной она ни казалась.

В складывающейся ситуации крайне важно понять, что существование как культуры массового производства, так и ее локальных форм — сегментов, «островков», «зон автономии» — является естественным состоянием современного культурного пространства, обусловленным историческими, социальными, экономическими предпосылками. Стремление объявить о деградации культуры, равно как и найти «анклавы свободы», безусловно, имеют право на существование, но они не дают и не могут дать ответы на важные вопросы, встающие сегодня перед населением каждого государства, в том числе и России. Может ли в таких условиях существовать национальная культура? И если да, то что нужно сделать для ее сохранения?

О. Л. Лейбович*, Н. В. Шушкова**

Эта запись была опубликована - Среда, Август 21st, 2013 - 12:38 пп в рубрике Раздел первый: Вы можете оставить комментарий к этой записи через RSS 2.0. Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментирование запрещено.