Европейская historia rossica эпохи Просвещения в контексте географической доктрины

Европейская historia rossica эпохи Просвещения в контексте географической доктрины: истоки ориентального мифа

Отличительной чертой «ментальных карт» Восточной Европы, сконструированных западноевропейскими интеллектуалами эпохи Просвещения, является их априорность, основанная на изначальной заданности идеологических стереотипов. Традиция описания России как страны классического деспотизма складывалась благодаря отрывочным сведениям путешественников и дипломатов XVI-XVII вв. В их восприятии самодержавная власть вотчинного типа находилась в глубоком противоречии с ценностной парадигмой суверенитета личности1. Отсутствие достоверных данных о специфике истории и политической культуры средневековой Руси способствовало утверждению историко-правового мифа европоцентристской направленности, суть которого сводилась к проведению воображаемой границы между Западом и Востоком по оси «варварство — цивилизация». Обращение просветителей к указанной антитезе нередко диктовалось стремлением обосновать приоритеты естественно-правовой доктрины в ее рационалистической интерпретации.

Примером утилитарного подхода к использованию материалов российской истории являются страницы сочинения Джамбаттисты Вико «Основания новой науки об общей природе наций», посвященные анализу политической системы Московии2.

* Елена Станиславовна Соколова — канд. истор. наук, доцент УрГЮА (г. Екатеринбург).

1              См., напр.: Дотерт Э. Сказания иностранцев о России//Восточная Европа в древности и средневековье. М„ 1978. С. 330-334;Мезин С. А. Стереотипы России в европейской общественной мысли XVIII в. // Вопросы истории. 2002. № 10. С. 148-157.

2              Vico D. В. Principi della scienza nuova d’intorno alia commune natura delle nazioni. Torino, 1952. Русские переводы: ВиюДж. Основания новой

©Е. С.Соколова, 2008

В отличие от большинства современников, Вико испытал лишь поверхностное влияние картезианства. Изобретенная им «новая наука» представляла собой один из наиболее ранних опытов методологического синтеза, построенного на признании равноценности как рассудочных, так и художественно-поэтических способов рефлексии при конструировании научного дискурса.

Вико стремился к решению проблемы, традиционной для западноевропейских просветителей: он использовал исторические и литературно-философские факты прошлого для воссоздания глобального эпического полотна, повествующего о поступательном переходе европейских народов от варварства к «временам гражданским» с их умеренным господством «Естественного Права Народов». Смысл «нового порядка» автор увидел в торжестве «Юриспруденции Естественной Справедливости», призванной уравнять «неблагородных с благородными… соответственно равенству их человеческой природы». Столь же традиционный характер носит в интерпретации Вико и противоположность между крайним Севером и крайним Югом. К первому он относит полосу умеренного климата от Португалии до Польши, в которой расположена просвещенная христианская Европа. В южных степях, наоборот, по его мнению, сохранилось влияние «поэтической метафизики», склонной к чувственному познанию «природы людей и вещей».

В данной системе координат Россия с ее срединным географическим положением занимает весьма скромное место. Вико упоминает о «московитах» дважды, явно не располагая более или менее достоверными источниками о нравах и обычаях народов, населяющих окраины Московского государства. Рассуждая о степени устойчивости патриархальных традиций в странах Западной Европы, он приводит в качестве примера феномен родительской власти. Неплохо ориентируясь в текстах Аристотеля и памятниках римского права, Вико обращает внимание на многочисленные примеры деспотической власти «отцов» над личностью и имуществом «сыновей». Он охотно толкует значение этих фактов в духе патриархальной концепции античных философов: «Циклопическая Власть Отца есть не что иное, как проявление личного монархизма». По мнению Вико, нормы частного права, предоставляющие «отцам» широкие права над «детьми», были свойственны всем древним народам, которые находились под влиянием Западной Римской империи. Обосновывая свой вывод с помощью естественно-правовой парадигмы, он существенно расширяет географическое пространство «общей природы наций» до Западных Индий. Описывая обычай продажи сыновей в рабство по воле родителей в традиционном обществе, Вико решительно утверждает, что в новое время подобная практика сохраняется на европейской части континента лишь у «Московитов и Татар»3.

науки об общей природе наций. К.; JL, 1940; Он же. Основания новой науки об общей природе вещей. М.; К., 1994. Далее ссылки на последнее русское издание. С. 239-240,455-459.

Вико не отрицал, что современный ему «мир Наций» проделал длительный путь к гражданскому порядку, интерпретируя данное понятие в духе теории исторического прогресса. Одну из своих исследовательских задач автор «Новой Науки» видел в том, чтобы объяснить, каким образом «зрелая культурность» народов сочетается с проявлениями «дикости» под влиянием географического фактора. «Начнем, — рассуждает Вико, — с холодного Севера, где владычествует царь Московии». Принадлежность России к европейской цивилизации не подвергается сомнению: наоборот, Московское царство находится под религиозным и историко-культурным влиянием христианства с его проповедью милосердия «ко всему Роду человеческому». По мнению Вико, русские цари вполне достойны принадлежности к христианскому миру, но беда их состоит в том, что правят они «людьми ленивого ума», подобными по духу «женственному народу» Татарии или же «слабым и обедневшим» подданным властителей «Феца и Марокко». Констатируя факт окраинного географического положения Московии, Вико проводит воображаемую, но четко очерченную границу между «царствами холода и жары», с одной стороны, и полосой умеренного климата, с другой. К последней он относит не только неправославную Европу, но и те страны Востока, которые в ходе истории частично преодолели архетип азиатского варварства под влиянием политико-правовой модели европейского Запада.

3 ВикоДж. Указ. соч. С. 457. Под Татарией Вико, очевидно, подразумевает государства Среднего Востока.

Абсолютизация антитезы Восток-Запад в рамках ориентального мифа носила приоритетный характер и в кругах французских энциклопедистов. Например, Л. де Жокур весьма благосклонно отзывался о крещении княгини Ольги в Константинополе и религиозной миссии, выполненной ее внуком Владимиром I. Тем не менее, решающим фактором принятия Русью христианства он считает прагматическое стремление великокняжеской элиты добиться равноправного союза с Византией. Жокур отводит решающую роль в формировании нравственной природы личности географическому фактору, а не религиозному воздействию. Он решительно сомневается в утверждении европейских путешественников по поводу того, что среди язычников Сибири «они нашли больше честности», чем у других народов. По мнению энциклопедиста, «не язычество сделало их более добродетельными», а «протяженность страны»: «ведя пастушескую жизнь… они пребывали… в самом древнем веке», избегая «обычных человеческих искушений и больших страстей»4.

Существенная особенность политической концепции де Жо-кура заключается в высокой оценке правления Алексея Михайловича и его стремления установить постоянный союз с ведущими западноевропейскими державами. Именно он начал борьбу с пережитками азиатского варварства, приказав издать первый в истории России «свод законов» и прекратив практику превращения военнопленных в холопы. Данные меры, наряду с развитием мануфактурного производства, созданием регулярных полков и началом судостроения в Волжском бассейне способствовали тому, что Петру I не пришлось «много трудиться над просвещением нации». С другой стороны, Жокур старательно подводит своего читателя к мысли о непрочности корней Просвещения в России, где отсутствие «благостных щедрот» природы в сочетании с обширностью пространств способствует укреплению произвольной власти одного лица при «полном отсутствии управляющего им закона»5.

Составление «ментальных карт» никогда не являлось средством бесцельного украшения интеллектуальных досугов. Просветительская Rossica не устояла перед искушением использовать географическую доктрину в качестве своеобразной логической посылки для утверждения категорического неприятия деспотии. Мифологизация чужой исторической реальности формировалась как составляющая черта национальной самоидентификации, свойственной политическому сознанию философствующей элиты европейского Просвещения. Постижение прошлого другого народа превратилось в способ саморефлексии, направленной на воссоздание исторической памяти в масштабе европоцентристской модели истории.

4              Жокур Л., де. Россия (история) // История в « Энциклопедии» Дидро ид’Аламбера. JL, 1978.С. 176-179 и далее: Он лее. Деспотизм (политическое право)//Тамже. С. 190-191.

5              Жокур Л., де. Деспотизм. С. 191.

В. Н. Солдатов*

Эта запись была опубликована - Четверг, Август 22nd, 2013 - 2:17 пп в рубрике Раздел второй: Вы можете оставить комментарий к этой записи через RSS 2.0. Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментирование запрещено.