«Бабы дуры!»: к вопросу о мужском и женском образе в современном российском кинематографе

«Бабы дуры!»: к вопросу о мужском и женском образе в современном российском кинематографе

Рассмотрим отношение «мужчина — женщина» в современном российском кино, «опираясь» на три фильма: «Кремень» (реж. А. Мизгирев), «Простые вещи» (реж. А. Попогребский) и «Ликвидация» (реж. С. Урсуляк). Безусловно, ни один фильм вообще не проходит мимо данной проблематики и в каждом фильме при желании выделяется специфическая мужская или (и) женская идеологии. Российское кино последних нескольких лет дает примеры особенных фильмов, где, скажем, тема женщины является заглавной и ключевой1. Однако, «Кремень», «Ликвидация» и «Простые вещи» интересны с позиции мужской и женской проблематики именно потому, что не делают ее заглавной. Эти фильмы направлены на разную аудиторию, рассчитаны на различную зрительскую подготовленность и являются проводниками совершенно различных идей. Тем не менее, обнаруживающиеся тенденции массовой российской кинокультуры в показе, в первую очередь, мужского, позволяют распространять полученные выводы на культуру в целом. Наша задача — эти тенденции увидеть, вычленить и предварительно проанализировать.

Перед тем как поочередно кратко описать каждый из вышеперечисленных фильмов и сделать выводы, вспомним статью М. Липовецкого в журнале «Искусство кино»2, посвященную теме женского в российском кино. Липовецкий в своем культурологическом анализе опирался на идею А. Эткинда о внешней и внутренней колонизации и идею французского антрополога Р. Жирара о посреднической роли жертвы во всякой культуре.

* Леонид Сергеевич Чернов — канд. филос. наук, доцент кафедры философии и культурологии УрАГС (г. Екатеринбург).

1              Например: «Богиня», «Точка», «Дура», «Русалка», «Небо. Самолет. Девушка», «Прогулка», «Займемся любовью», «Американка», «Мне не больно», «Русское».

2              Липовецкий М. В отсутствие медиатора//Искусство кино. 2004. № 8.

©Л. С.Чернов,2008

Эмпирически же обобщался материал фильмов «Война», «Любовник», «Олигарх». При спорности и неоднозначности конкретного анализа, который делает автор, интерес его статьи обусловлен в первую очередь постановкой проблемы. До сих пор эта проблема актуальна и интересна. В упрощенном виде она может быть сформулирована следующим образом: почему женщина в современном российском кинематографе не может быть культурным посредником и медиатором, как это было, например, в эпоху классической культуры. Для простоты приведем ряд примеров. Татьяна Ларина — посредник между Онегиным и миром классической русской деревни, собственно «внутренней колонией», можно сказать — всей Россией. Сонечка Мармеладова, сначала жертва, а потом — посредник между Раскольниковым и его раскаянием, наказанием. Настасья Филипповна -посредник (жертва) и медиатор между Рогожиным и Мышкиным. Примеров, где женщина является посредником между различными культурными полюсами, и в советском кинематографе можно обнаружить великое множество. Без конкретной расшифровки данного положения можно перечислить такие фильмы, как «Летят журавли», «Когда деревья были большими», «Весна на Заречной улице», «Пять вечеров», «Солярис» и ряд других ярких и запоминающихся фильмов, в которых женский образ цементировал собой сюжет фильма, а тем самым фундировал через фильм всю культуру в целом. Отметим, что женщина советского периода русской культуры не обязательно была учительницей-ударницей или работницей-поварихой с ярко выраженными положительными чертами. В фильме «Дело было в Пенькове» концовка фильма оставляет зрителя в недоумении: муж возвращается к жене после тюрьмы, но мужа (которого играет В. Тихонов) ждет не только жена, но и сельская учительница, из-за которой тракторист-передовик и отсидел срок. Никакой однозначности, определенности, бездонная глубина психологии и вариантов домысливания. Таким образом, уже делая выводы из того материала М. Липовецкой, который мы вспоминаем, приходим к выводу, что нормальное функционирование культуры подразумевает существование и образ некой жертвы-посредника-медиатора. Таким медиатором в российской культуре, как правило, становилась женщина, но вот современное российское кино лишает женские образы такой медиациоиной роли,

что косвенным образом указывает на кризис диалоговых-медиационных механизмов культуры в целом3. И хотя женский образ в современной российской киноиндустрии достаточно развит и многообразен, его диалоговая, медиационная и жертвенная составляющие развиты слабо.

Рассмотрим в этой связи поочередно «Кремень», «Ликвидацию», «Простые вещи» и предположим: а что если для нормального полноценного существования и функционирования женского кино-культурного образа необходим в первую очередь образ мужской? Возможно, чтобы быть медиатором между чем-либо, нужно в первую очередь иметь противоположные стороны, то есть вообще -некоторую определенность?

1. «Кремень». Антон Ремизов, демобилизованный из армии, говорит односложными армейскими фразами, скороговорками. Эти скороговорки: «Твердость — не тупость», «Мое слово — кремень» делают его похожим на робота. По если бы Антон, представляющий в фильме мужское, был подобен героям «Бригады» или «Бумера», мужское в фильме было бы сведено к суперменовскому, криминальному то есть уже традиционному, пусть и психологически достоверному, но все же к предсказуемому. Но Антон Ремизов, «свежий дембель», говорящий скороговорками и принимающий за чистую монету открытку одноклассницы, присланную ему на службу — непредсказуем. Он совершает абсурдные, нелогичные поступки, его мужество похоже на отчаяние ребенка. Он напоминает машину с проблесками человечности. Это сочетание однопла-новости, твердости героя, усиленной болезненной мужественностью — с его человечностью, глубоко запрятанной душевностью, непредсказуемостью — создают ощущение тревоги во всем фильме и делают из Антона совершенно новый мужской кино образ, которому сложно стать типическим. Сугубо мужское значение в фильме придается слову. Дал слово — держи его. Подобное отношение -почти волшебное, мифологическое. При том, что Антон свои слова нарушает, но делает это в исключительных случаях (пообещал, но не смог убить человека), не переставая верить в их силу. Он ищет опору в жизни и находит ее в вере в свое слово, которое кажется ему благородным и справедливым. В современном российском кино последних лет эта опора была представлена через множество оснований (через историю, Отечественную войну, представление о криминальной чести и т. д.) В фильме «Кремень» герой опирается на слова, на логос, при том что не тратит лишних слов, предпочитая делать. Дабы не вносить противоречия между словом и действием. Одноклассница прислала ему открытку на праздник — значит любит, делает вывод Антон и едет к однокласснице в Москву. Таков его мужской сценарий.

3 В фильме А. Рогожкииа «Блокпост» чеченка-снайпер убивает понравившегося ей русского солдата.

2. «Ликвидация». Основные мужские — женские пары здесь: Гоцман — Нора, Чекан — Ида (наводчица), Кречетов — Тоня (певица). Самый яркий мужской стиль поведения олицетворяет Гоцман Давид Маркович. Показательно то, как он ухаживает за Норой, соседкой своего убитого друга. Являясь почти карикатурным суперменом, с женщиной Гоцман ведет себя крайне неуверенно, подростково, нагло-беспомощно. Он усыновляет беспризорника Мишку Карася, совершая типично женский, материнский поступок. И Карась учит Гоцмана ухаживать за Норой, поддерживает отца в его мужественности. (Привлекательность Гоцмана во многом обусловлена, помимо прочего, специфической отцовской ипостасью актера В. Машкова4 в российском кино). Вышеперечисленные черты вкупе с талантом В. Машкова делают образ Гоцмана крайне привлекательным и живым. В паре Чекан — Ида мы наблюдаем классическую романтику, доведенную до логического предела в западном кинематографе О. Стоуном в «Прирожденных убийцах». Они оба — вне закона, им можно все, их любовь — страсть, как одна из ипостасей человеческой любви. Чекан и Ида — идеальная любовная пара, которая существует как массовый стереотип каждого поколения с историческими и конкретными вариациями. Наибольший интерес представляет пара: Кречетов — Тоня. Здесь остановимся на женском образе, воплощенном актрисой Полиной Агуреевой. Ее роль — самая женственная из всех героинь фильма. Эта актриса играла главную роль в российском фильме 2006 года «Эйфория», воплотив тему сдержанной бессловесной страсти с трагическим концом. «Эйфория» до сих пор остается одним из самых странных и загадочных фильмов российского кино последних нескольких лет. Характерно, что и в «Ликвидации» П. Агуреева блестяще, глубоко воплощает образ простой, взбалмошной, «психологически упрощенной» певички. Именно она выслеживает таинственного Академика, наивно говорит ему: «Ты — предатель», и она — двойная жертва, погибающая вместе с ребенком. Как Лизавета в «Преступлении и наказании».

4 В фильмах «Американская дочка» и «Папа» он играет роль отцов, являясь в «Папе» и режиссером.

 Цитата из классики здесь очевидна. Общий вывод по этому фильму такой: из трех рассмотренных пар только пара «Гоцман — Нора» жизнеспособна. За счет настойчивого мужского поведения Давида Марковича. Безусловно, к самым мужественным чертам Гоцмана относится его идеологическая правильность и безупречное милицейское поведение. У Гоцмана есть то, чего нет у Антона Ремизова — идея, хотя тот и другой работают в милиции. Роднят же их некоторые черты подростковости, проявляющиеся наиболее ярко в отношениях с женщинами. Взрослые, нормальные и адекватные мужчины так с женщинами себя не ведут.

3. «Простые вещи». Врач Сергей Мае лов работает анестезиологом. Ему «под сорок», живут с женой в коммуналке, едва повзрослевшая дочка уходит из дома, один из пациентов — капризный, смертельно больной, бывший известный артист. Фильм начинается с длинной сцены операции, во время которой Маслов спасает жизнь находящегося под наркозом больного. Фильм заканчивается прогулкой Маслова, отца и мужа одновременно, с дочкой и женой. Дочка ждет ребенка от своего Пети, к которому убежала от родителей, жена Маслова ждет ребенка от него. Скоро он станет отцом и дедушкой. Капризный пациент, которого играет Л. Броневой, узнает о неизлечимости своей болезни и прощает Маслову кражу антикварной картины. Весь фильм Маслов ведет себя нарочито по-мужски. Он пьет водку, ухаживает за медсестрой Ксюшей, дерется с друзьями дочери, обманывает, усыпляя, вредного пациента. Он предстает перед зрителями в образе милого, добродушного циника, который неожиданно, вдруг, но вместе с тем -спокойно и как-то естественно приходит к простым в жизни вещам. Этими простыми вещами являются: болезнь, смерть, жизнь, рождение, долг. Режиссерское мастерство проявилось в том, что данные простые вещи, о которых каждый зритель знает с детства, поданы без пафоса, патетики, моральной дидактики. Они, являясь простыми, и поданы просто, как то, что должно быть обязательным, как то, что конституирует (обеспечивает существование) саму жизнь. Существенно и то, что Маслов умеет шутить. Он смеется над собой, когда ему отказывает Ксюша, над пациентами, над своими животастыми дочерью и женой. Этот смех главного героя и весь фильм делает легким по атмосфере, простым для просмотра и понимания. В образе мужчины Сергея Маслова находим то, чего не было у Давида Марковича и Антона Ремизова — нормальные мужские реакции и схемы поведения: флирт с красивой девушкой, ответственность за ребенка, позволение пропустить рюмочку. Отметим — Ремизов не пьет вообще, это здорово, но как-то странно, не естественно. Когда его товарищ пьет, он за компанию разбивает головой бутылки. Гоцман с первой серии фильма жалуется на сердце, выполняет рекомендации врача, хотя актер Машков демонстрирует великолепно тренированные торс и руки. Ремизов тоже часто оголяет торс, из чего мы можем сделать вывод о его прекрасной юношеской фигуре и поджарости. Вообще, физиологически, телесно, Гоцман и Ремизов похожи, хотя Гоцман, безусловно, старше. На фоне Гоцмана и Ремизова Маслов выглядит идеологически рыхлым диссидентом, слишком озабоченным вопросами быта и личного благоустройства. Его мужское изначально ориентировано на женское. На заботу о дочери, на будущего ребенка, на квартиру, на возможность подхалтурить. Очень удачно выбран актер на роль Маслова: он крупный, с руками врача, густыми бровями, совсем не спортивный, но при этом — сильный и мужественный5. Отцовство Гоцмана, скорее, идеологическое, социальное, отцовство Маслова -выстраданное, экзистенциальное.

Общий вывод сделаем такой: мужской положительный образ в современном российском кино развивается очень быстро, художественно плодотворно, в направлении углубления психологических черт, определенности, многоплановости характеров, портретов. Мужчины становятся настоящими, живыми, они перестают быть символами времени и манифестациями эпохи (как Данил Багров, Саша Белый, Платон Маковский). Тема отцовства, которая явно и неявно присутствовала в каждом втором отечественном фильме последних лет и которая нашла свое философское завершение в «Возвращении»6,

5              Сергей Пускепалис.

6              Отметим, что в фильме «12» Н. Михалкова самые сильные монологи те, которые посвящены детям и их взаимоотношениям с отцами.

 неожиданном образом «всплывает» в фильме «Простые вещи» и делает образ врача Сергея Маслова подлинно мужским, наиболее достоверным и простым одновременно. Ремизов и Гоцман, будучи явно героями и тоже, как и Маслов, относящиеся к высокохудожественным персонажам современного российского кино, с позиции мужского неожиданно ему уступают. Самый хитрый и коварный мужчина трех вышеперечисленных фильмов — Академик, безусловно, любя свою подругу, убивает ее вместе со своим ребенком. А его жертва — артистка Тоня Царькова, как уже было высказано, на мой взгляд — самая женственная из всех ролей трех рассмотренных фильмов. Таким образом оказывается, что для нормального функционирования и формирования полноценного женского образа, который пронизывал бы собой искусство и культуру в целом — вслед, вместе, до и после кино, -требуется нормальный образ мужской. Образ простого, живого, озабоченного бытовыми вещами, здорового мужчины, каковым и является, на мой взгляд, Сергей Маслов.

«Бабы дуры!» — кричит он на последних секундах фильма, своим, как он выразился «пингвинам» — жене и дочери, и тут же смачно получает снежком в лицо. При этом остается за кадром -от кого точно прилетел снежок, и это не случайно, ведь Маслов должен быть мужем и отцом одновременно. А пингвины умеют попадать в цель, нужно только, чтобы она была.

Е. В. Белоусова*

Эта запись была опубликована - Среда, Август 21st, 2013 - 2:39 пп в рубрике Раздел первый: Вы можете оставить комментарий к этой записи через RSS 2.0. Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментирование запрещено.